25 июля 1862 года на карте Кубани появилась станица Белореченская, и в этом году ей исполнилось 164 года. Однако, несмотря на значимость даты, пышных торжеств по понятным причинам не состоялось. В связи с этим мы задумались: помнят ли современные белореченцы, с чего всё начиналось? Мы решили не углубляться в далёкое прошлое, а обратиться к более близкой истории.
Недавно в газете Огни Кавказа была опубликована информация о том, как молодёжь из Белореченска с энтузиазмом очищала мемориальный комплекс в городском парке Победы. Это вдохновило нас на поездку по сельским поселениям, чтобы увидеть, в каком состоянии находятся памятники тем, кто отдал свои жизни в годы Гражданской и Великой Отечественной войн. Ведь отношение к таким обелискам является лакмусовой бумажкой нашей совести.
В центре села Школьного мы обнаружили мемориал, который сияет новизной благодаря недавней реставрации. Сквер оформлен с заботой: даже в жару у постамента лежат живые цветы, что свидетельствует о том, что местные жители помнят и приходят сюда. Аллея Славы воинам СВО также выглядит достойно: кубы с именами и вазы с букетами радуют глаз и придают душе спокойствие.
Однако в Новоалексеевском нас ожидал неожиданный кадр: женщина средних лет, не дожидаясь действий культработников, методично собирала мусор с обочины и бросала его в урну. Мы подумали, что она, возможно, взяла на себя обязанности по уходу за территорией. Но оказалось, что это просто жительница села, которой не всё равно. И, похоже, таких неравнодушных людей здесь довольно много.
Детская площадка, спортивное поле и клуб: везде чистота. На скамейках размещена вежливая просьба администрации: «Не мусорить». У памятников разбиты клумбы, за которыми явно ухаживают. Однако фамилии героев на мраморе выцвели так, что разбираемость букв затруднена. Восстановление надписей сделало бы памятник ещё более значимым.
В хуторе Лантратове ситуация была похожей: хотя трава скошена, клумба у памятника, к сожалению, была заброшена. Это довольно распространённая проблема, когда о посадках забывают.
В Великовечненском поселении нас встретила идеальная стрижка газонов. У Дома культуры имени Пушкина трава выглядела как бархат, растения ухожены, а у памятника лежал свежий венок. Всё это создавало атмосферу красоты. У Свято-Никольского храма ситуация была аналогичной: памятник погибшим был окружён тремя заборами – школьным, церковным и спортивным, а газон выглядел достойно. Однако, к сожалению, мы приехали в выходной, и все три территории оказались закрытыми: школа на каникулах, на спортивной площадке пауза, а в храме служба уже закончилась.
Это святое место стало неприступным. Чтобы увидеть памятник, нам пришлось буквально вглядываться в сетку забора. Но что делать, если душа просит тишины и памяти в обычный воскресный день? Оказалось, что такое место стало недоступным для людей.
К счастью, нашёлся добрый человек, который открыл нам церковную калитку. Место оказалось прекрасным и опрятным, но вопрос остался в воздухе: для кого этот порядок – для людей или отчёта?
Когда мы прибыли к Кургану Славы в хуторе Ивановском, первая мысль была: «Мы не туда попали?» Огромный мемориал, который должен быть виден издалека, практически утонул в бурьяне. Гигантские белые буквы на склоне «Никто не забыт» не проглядывались сквозь заросли высотой с человека. Дорога наверх осыпалась, а пробираться к вершине по лестнице было всё равно что идти сквозь джунгли.
На вершине мы нашли лишь маленький ухоженный участок вокруг памятника создателю мемориала Саркису Татульяну, что, вероятно, было заслугой его родственников. Это был единственный островок порядка в море запустения. Человек отдал жизнь за этот Курган, но после его ухода всё пошло прахом. Символично, что надпись о вечной памяти исчезла под зарослями одновременно с ним. Это было очень больно видеть.
Но это ещё не всё. В посёлке Новом рядом с памятником мы заметили детскую площадку, на которой трава выросла такой высоты, что полегла под собственной тяжестью. Даже вокруг резинового покрытия спортивных площадок заросли сорняка. Внутри бурелом, а у лавочек – горы мусора, включая выброшенный бампер. Вопрос: куда смотрят взрослые? Какой родитель отпустит сюда ребёнка?
Мы спросили у трёх подростков, сидевших на лавочке (они выглядели скованными и тихими, словно не на каникулах, а на уроке), куда дети из посёлка ходят играть, имея в центре такую современную и дорогую площадку. Ответ был молчанием. Загадка.
Какой тут смысл помнить о погибших, если нет заботы о живых?
В Родниковском поселении мы остановились у памятника в центре посёлка. Парк около администрации оказался ухоженным, хотя трава уже начинает «плыть» за границы дозволенного. Вечером здесь было людно: взрослые сидели на лавочках, старики беседовали, а на спортивной площадке гремел смех мальчишек с велосипедами. Жизнь кипела.
Памятник находился в отличном состоянии. Все фамилии были видны, и приятно было постоять и помолчать в тишине. Но и здесь нашлось одно «но»: с тыльной стороны монумента, под густыми ветвями хвойника, валялись обрезки железа и деревянного бруса. Возможно, здесь проводили ремонт и забыли убрать, или просто не довели дело до конца. Мелочь, но осадок остался.
Памятники – это не просто бетон и гранит. Это единственная нить, связывающая нас с теми, кто отдал жизнь за наше право сидеть на лавочках и гулять в ухоженных парках и скверах. Мы увидели три разных лица нашего района: ухоженная гордость, закрытая красота и вопиющее запустение. В Школьненском поселении и Родниках история жива. В Великовечненском она красива, но иногда недосягаема. А в Южненском… там память просто задыхается в сорняках.
Нам есть чем гордиться, но есть и о чём стыдиться. Вопрос не в деньгах на покраску букв или наём косца. Речь идёт о совести и уважении. Каждый выкошенный метр перед обелиском – это поклон. Каждая незакрытая калитка в выходной – это приглашение к диалогу с прошлым.
Мы не можем изменить историю. Но мы можем не дать зарасти её следам. Пока мы помним – мы люди. Как только мы забываем – мы превращаемся в пустое место, заросшее бурьяном.
Елена ПРИХОДЬКО. Фото автора.