В последние годы в обществе наблюдается растущее увлечение ностальгией по 1990-м годам. Этот период все чаще представляется как романтическое время надежд и грандиозных перемен. Прекращение существования Советского Союза, Перестройка, Гласность и возникновение реальной свободы деятельности политических партий, кроме КПСС, формируют образ эпохи, когда «дышалось легко». Однако, если мы обратим внимание на историю Белореченска и всего Краснодарского края, станет очевидно, что за фасадом «свободы» скрывались суровые будни, с которыми современное поколение, избалованное комфортом, вряд ли смогло бы справиться. News.Belora.Info
Иллюзия изобилия
На сегодняшний день, прогуливаясь по вечерним улицам Белореченска, мы видим совершенно иную картину. В семьях зачастую имеется несколько автомобилей, что создает свои «проблемы роста»: найти свободное парковочное место у дома становится настоящим квестом. Уровень потребления возрос колоссально, и в местных кафе по пятницам или выходным порой невозможно найти свободный столик без предварительной брони. Эти приметы современной жизни воспринимаются как норма.
Но если вернуться на три десятилетия назад, мы увидим, что слом всех систем в СССР привел не к изобилию, а к тотальному дефициту. Базовые товары — такие как сахар, мыло и стиральный порошок — исчезали с полок и продавались в ограниченном количестве по специальным талонам. Региональные власти, стремясь защитить местных жителей от наплыва покупателей из соседних регионов, которые пытались скупить продукты по низким ценам на Кубани, были вынуждены ввести карточки местного потребителя с отрезными купонами разного номинала. Без этих купонов нельзя было приобрести даже самое необходимое: масло, макароны, конфеты. Это не было свободой выбора — это была борьба за выживание.
Задержки зарплат и «строители коммунизма»
Ностальгия по 90-м годам также объясняется изменением восприятия реальности. Экономическая разруха особенно сильно ударила по бюджетной сфере. Врачам и учителям Белореченского района задерживали зарплату на многие месяцы, а работникам сельского хозяйства — и на годы. Люди фактически работали за «спасибо», надеясь на лучшее.
На рынках того времени можно было встретить трехлитровые (и меньшего объема) банки, наполненные окурками. Дефицит табака накладывался на никотиновый голод курильщиков, и многим стало не до проявлений гордости. Выживание во многом зависело от гуманитарной помощи из-за границы — продукты питания с армейских и гражданских складов (например, картофельный порошок с необычным привкусом, макароны, консервы и «топленое» пальмовое масло в железных банках) стали спасением для многих.
Тем не менее, корень нынешней идеализации тех лет кроется глубже — в смене концепции образования и воспитания. Российское образование перестало формировать «будущих строителей коммунизма», которые были готовы поступиться личным комфортом ради общего блага. На смену им пришел идеал «грамотного потребителя», который ставит свои интересы выше общественных. Это переформатирование сознания привело к тому, что общество потребления диктует новые правила. Желание потреблять не позволяет гражданам задуматься о происхождении благ и о том, почему реклама с лозунгом «Ведь ты же этого достоин!» не ставит вопросов о том, «за что именно ты этого достоин?» и «почему ты должен это получить?». Если современный человек не получает желаемого, он испытывает недовольство, порой доходящее до настоящего гнева. Даже если он получает желаемое, остается чувство неудовлетворенности. У человека может быть машина, но либо она не такая, как на картинке из журнала, либо куплена в кредит. И реклама по телевидению напоминает, что он достоин большего и лучшего, создавая иллюзию заведомо недостижимого.
Вместо послесловия
Современному жителю Белореченска, привыкшему к разнообразию в супермаркетах и возможности забронировать столик в ресторане, 1990-е могут казаться временем приключений. Однако стоит помнить, что это была эпоха, когда пустые полки соседствовали с громкими лозунгами о свободе, а задержка зарплаты на год была обыденностью. Возможно, наша нынешняя ностальгия — это не столько тоска по самому времени, сколько благодарность за то, что нам удалось выбраться из него, сохранив способность ценить то, что имеем сейчас. Артефакты ушедшей тяжелой эпохи — прилагаются.